Последняя Битва
14. НОЧЬ ПАДАЕТ НА НАРНИЮ
Они стояли позади Аслана, чуть справа, и смотрели в открытый дверной
проем. Костер погас, все погрузилось во тьму. Понять, что перед вами лес,
было невозможно, если бы не было видно, где кончаются темные контуры
деревьев и начинаются звезды. Когда Аслан зарычал снова, они увидели слева
черную тень, закрывшую звезды. Она поднималась все выше и выше, и приняла
обличье человека, величайшего из всех великанов. Все знали Нарнию достаточно
хорошо, и понимали, что он стоит на покрытом вереском северном плоскогорье,
за рекой Шрибл. Тогда Джил и Юстэс вспомнили, как однажды, много лет назад,
в глубокой пещере на северной равнине они видели огромного спящего великана,
и им сказали, что его зовут Отец Время, и проснется он в тот день, когда мир
кончится.
- Да, - сказал Аслан, хотя никто не задал вопроса, - пока он лежал
спящим, имя ему было - Время, теперь, проснувшись, он получит новое имя.
Огромный великан поднес ко рту рог, они увидели это по тому, как
изменилась черная тень, закрывающая звезды. Мгновением позже - потому что
скорость звука меньше скорости света - они услышали звук рога, высокий и
ужасный, но прекрасный странной мертвенной красотой.
И небо медленно стало наполняться, падающими звездами. Даже одна
падающая звезда - прекрасное зрелище, а тут были десятки, потом сотни, как
будто пошел серебряный дождь, и дождь этот продолжался и продолжался. Спустя
какое-то время они заметили на небе еще одну черную тень. Она была в другом
месте, справа, на самой крыше неба, если можно так сказать. "Наверное,
облако", - подумал Эдмунд. По крайней мере, там не было звезд, только
темнота. А звездный ливень вокруг продолжался. Беззвездное пятно начало
расти, распространяться все шире и шире по небу. И уже четверть неба была
черной; а затем - половина, и, наконец, падающие звезды остались только на
узкой полоске около горизонта.
С дрожью удивления (и даже ужаса) они внезапно поняли, что случилось.
Эта расползающаяся темнота была не облако, а просто пустота. Все звезды
упали. Аслан позвал их домой. Последние мгновения звездного дождя
взволновали всех. Звезды начали падать вокруг них. Но звезды в этом мире не
огромные пылающие шары, как в нашем; они - люди. (Эдмунд и Люси уже
встречали некоторых из них). Теперь они увидели ливень сверкающих людей. У
них были длинные волосы, сияющие, как расплавленное серебро, а в руках -
пики из раскаленного металла. Они летели сквозь черный воздух быстрее, чем
падающие камни. Когда они приземлялись и поджигали вокруг себя траву,
слышался шипящий звук. Звезды скользнули мимо них и остановились позади,
немного правее.
Это было очень удобно, ведь когда на небе нет больше звезд, все
погружается во тьму, и ничего не видно. Толпа звезд позади них
распространяла ослепительный свет. В нем нарнийские леса были видны на
многие мили вперед, как в свете прожектора. Каждый куст и былинка
отбрасывали черные тени. Казалось, что о край любого листа можно обрезаться
- такими острыми они выглядели.
На траве перед ними лежали их собственные тени. Самой величественной
была тень Аслана, она простиралась налево от них, громадная и ужасная. И все
это было под небом, которое стало беззвездным навеки.
Свет, идущий сзади, был настолько силен, что освещал все склоны
северных равнин. Там что-то двигалось. Огромные звери ползли в Нарнию:
большущие драконы, гигантские ящеры и птицы с крыльями без оперения, как у
летучих мышей. Когда они показались в лесах, несколько минут царило
молчание. Затем послышались - сначала издалека - вой, шуршание со всех
сторон, топот и шелест крыльев; они становились все ближе и ближе. Вскоре
уже можно было отличить галоп маленьких ног от мягкой походки больших лап и
легкое "цок-цок" маленьких копыт от громоподобного цоканья больших. Потом
стали видны тысячи пар светящихся глаз. И, наконец, в тени деревьев
показались бегущие изо всех сил, сбившиеся в кучу, тысячи и миллионы разных
созданий: говорящие звери, гномы, сатиры, фавны, великаны, тархистанцы,
жители Орландии, Одиноких Островов и странные подземные создания, живущие на
отдаленных островах и неизвестных западных землях. Все они бежали к Двери,
где стоял Аслан.
И именно эта часть событий показалась им более всего похожей на сон, и
вспомнить ее потом было труднее всего. Никто не мог сказать, сколько все
это, продолжалось. Иногда им казалось, что прошло несколько минут, а иногда
- что это длилось годы. Очевидно, либо Дверь стала значительно больше, либо
все создания - гораздо меньше, размером с насекомых, иначе как такая толпа
смогла бы пройти в нее? Но в тот момент об этом никто не думал.
По мере того, как толпа приближалась к стоящим звездам, глаза созданий
становились все ярче и ярче. Когда они подходили к Аслану, с каждым из них
что-то случалось. Все глядели ему прямо в лицо; я не думаю, что у них был
выбор - глядеть или нет. И когда они так смотрели, выражение их лиц ужасным
образом менялось - появлялись страх и ненависть. На лицах говорящих зверей
страх и ненависть удерживались долю секунды, и было видно, как они внезапно
переставали быть говорящими и становились обычными животными. Все эти
создания сворачивали направо - от него налево, и оказывались в его огромной
черной тени, которая (как вы помните) лежала влево от дверного проема. Дети
их никогда больше не видели и я не знаю, что с ними стало. Но другие
смотрели в лицо Аслана с любовью, хотя кое-кто и был испуган. Эти проходили
в Дверь справа от Аслана. Среди них были странные экземпляры. Юстэс даже
узнал одного из гномов, тех, что стреляли в лошадей, но у него не было
времени удивляться (кроме того, это было не его дело), потому что все
вытеснила огромная радость: среди счастливых созданий, которые проходили
толпой мимо Тириана и его друзей, были те, кого они считали мертвыми -
кентавр Рунвит и единорог Алмаз, добрый Кабан и добрый Медведь, и орел
Остроглаз, и Псы, и Кони, и гном Поджин.
- Дальше и выше! - закричал Рунвит и галопом поскакал на запад. Они не
поняли, но слова эти почему-то отозвались в них. Кабан радостно хрюкнул.
Медведь собирался проворчать, что не понимает, когда увидел фруктовые
деревья. Он быстро побежал к ним, и здесь, без сомнения, нашел то, в чем
хорошо разбирался. Псы, приветственно подняв хвосты, остались, остался и
Поджин, который пожал всем руки и ухмыльнулся во весь рот. Алмаз склонил
белоснежную голову на плечо короля, и король зашептал ему что-то на ухо. Тут
все снова обратили внимание на то, что творилось в дверном проеме.
Драконы и гигантские ящеры были теперь в самой Нарнии. Они шли, рвали
деревья когтями, грызли их, как будто это были стебли ревеня. Через
несколько минут все деревья были уничтожены. Страна стала голой, и был виден
весь ее рельеф, все бугорки и впадины, незаметные раньше. Трава умерла.
Тириан обнаружил, что смотрит на мир из земли и голого камня. Трудно было
поверить, что здесь было что-то живое. Сами чудовища состарились, упали и
умерли, их плоть сморщилась и показались кости, и вскоре только огромные
скелеты лежали тут и там на мертвых камнях. Они выглядели так, как будто
умерли тысячи лет тому назад. Долгое время все оставалось без перемен.
Наконец что-то белое - длинная, узкая полоса, сверкающая в свете звезд
- двинулось на них с восточного конца мира. Стремительно нарастающий шум
прервал молчание: сначала журчание, потом грохот и рев. Теперь они увидели,
что это, и как быстро оно приближается: это была пенящаяся стена воды. Море
поднялось. В безлесном мире оно было видно очень отчетливо. Реки становились
шире, озера увеличивались, сливались в одно, долины превращались в озера, а
холмы стали островами; затем и эти острова исчезли. Высокие плоскогорья
справа и слева и еще более высокие горы справа раскололись и рухнули с ревом
и всплеском во вздыбившиеся волны. Вода закружилась в водовороте у дверного
проема (но не пошла в него), а пена плескалась у передних лап Аслана. Все
было покрыто водой - от места, где они стояли, до места, где вода
встречалась с небом.
Оттуда начал пробиваться свет. Полоска бедственной и мрачной зари
показалась над горизонтом, она ширилась и становилась все ярче; они уже с
трудом различали свет звезд, стоявших за ними. Наконец взошло солнце и,
когда оно взошло, лорд Дигори и леди Полли поглядели друг на друга и
кивнули. Однажды, в другом мире, они видели умирающее солнце, и сразу
поняли, что и это солнце умрет. Оно было в три раза - в двадцать раз -
больше, чем обыкновенно, и темно-красного цвета. Его лучи упали на великана
Время и окрасили его багровым цветом. И, отражая солнце, вся долина, все
пространство безбрежной воды выглядело, как кровь.
Потом взошла луна, она располагалась совершенно не правильно - очень
близко к солнцу - и тоже была красной. В ее свете солнце начало выстреливать
огромные протуберанцы, выглядевшие как усы или змеи из малинового пламени,
тянущиеся по направлению к луне. Это выглядело так, как будто солнце было
осьминогом, пытающимся щупальцами подтащить к себе луну. И, возможно, оно
тащило ее. Во всяком случае, луна приближалась к нему, сначала медленно, а
потом быстрее и быстрее, пока длинные языки пламени не обвились вокруг нее;
и они слились вместе и стали одним громадным шаром, похожим на горящий
уголь. Гигантские глыбы огня падали в море, поднимая облака пара.
Затем Аслан сказал: "Теперь кончай".
Великан бросил свой рог в море, вытянул руку - она выглядела черной и
казалась длиной в тысячу миль - вдоль неба, и достал до солнца. Он взял
солнце и сжал его в руке, как вы можете сжать апельсин. И внезапно наступила
полная тьма. Все кроме Аслана отскочили назад от ледяного воздуха, который
задул через Дверь. Деревянная рама покрылась сосульками.
- Питер, Верховный Король Нарнии, - сказал Аслан, - закройте дверь.
Питер, дрожа от холода, двинулся в темноту и закрыл Дверь, сбив при этом
сосульки. Потом довольно неловко (руки его посинели и окоченели) вытащил
золотой ключ и запер ее. Они видели много странного через дверной проем, но
самыми странными были теплый дневной свет и голубое небо над головой, цветы
под ногами и улыбка в глазах Аслана. Он крутанулся, припал к земле, хлестнул
себя хвостом и помчался, как золотая стрела.
- Идите выше! Идите дальше! - крикнул он через плечо. Кто же мог за ним
угнаться? Они двинулись на запад.
- Так,- сказал Питер, - ночь упала в Нарнию. Ну, Люси! Не плачь! Аслан
впереди, Аслан с нами, и мы все вместе.
- Не останавливай меня, Питер, - ответила Люси, - я уверена, что Аслан
не останавливал бы. Я думаю, Нарния стоит того, чтобы ее оплакивать. Подумай
обо всем, что лежит мертвым и замерзшим за Дверью.
- А я надеялась, - сказала Джил, - что это может продолжаться вечно. Я
знала, что наш мир не может, но думала, что Нарния может.
- Я видел ее начало, - проговорил лорд Дигори, - но не думал, что
увижу, как она умрет.
- Сэры, - сказал Тириан, - дамам пристойно плакать. Смотрите, я делаю
то же самое. Я видел смерть своей матери. Какой мир, кроме Нарнии, я еще
знаю? Будет недостойно и бессердечно не оплакать Нарнию.
И они ушли от Двери и от гномов, которые сидели, сгрудившись вместе, в
воображаемом хлеву. Они говорили о старых войнах и прежнем мире, о древних
королях и всей истории Нарнии.
Псы были вместе с ними. Они присоединялись к беседе, но не слишком
часто, потому что были очень заняты, бегая взад и вперед и нюхая что-то в
траве до тех пор, пока не начали чихать. Внезапно они обнаружили запах,
который их взволновал и начали обсуждать его: "Да, это... Но это не... Это
то, что я сказал - каждый может учуять, что это...". Уберите отсюда ваши
носы и дайте кому-нибудь еще понюхать".
- Что такое, двоюродные братья? - спросил Питер.
- Тархистанец, сир, - ответили одновременно несколько голосов.
- Ведите нас к нему, - сказал Питер, - как бы он ни встретил нас,
добром или злом, он будет принят радушно. Псы ринулись вперед, и тут же
вернулись назад, торопясь так, как будто от этого зависела их жизнь. Они
громко лаяли, говоря, что это действительно тархистанец. (Говорящие Псы, как
и обычные, ведут себя так, будто думают, что их дела самые важные). Все
направились туда, куда вели Псы, и увидели юного тархистанца, сидевшего под
каштаном у чистого потока. Это был Эмет. Он поднялся и храбро поклонился.
- Сэр, - обратился он к Питеру, - я не знаю, друзья вы или враги, но
высокая честь - иметь вас друзьями или врагами. Разве не сказал один поэт,
что благородный друг - это лучший дар, а благородный враг - еще лучший?
- Сэр, - ответил Питер, - я не знаю, есть ли нужда нам враждовать?
- Расскажите нам, кто вы и что с вами случилось, - попросила Джил.
- Если мы собираемся рассказывать истории, давайте утолим жажду и
сядем, - пролаяли Псы. - Мы совсем запыхались.
- Ну, конечно, запыхаешься, если будешь так неистовствовать по поводу
любого дела, которое делаешь, сказал Юстэс.
Люди расселись на траве, и Псы, когда они кончили шумно пить из потока,
тоже уселись слушать историю, прямые как стрелы, с высунутыми языками,
тяжело дыша. Алмаз остался стоять, полируя рог о шкуру.