Конь и его мальчик
7. АРАВИТА В ТАШБААНЕ
А вот что случилось на самом деле: когда Аравита увидела, что Шасту
куда-то тащат, и осталась одна с лошадьми, которые (очень разумно) не
говорили ни слова, она ни на миг не растерялась. Сердце у нее сильно билось,
но она ничем этого не выказала. Как только белокожие господа прошли мимо,
она попыталась двинуться дальше. Однако снова раздался крик:
"Дорогу! Дорогу тархине!" -- и появились четыре вооруженных раба, а за
ними -- четыре носильщика, на плечах у которых едва покачивался роскошный
паланкин. За ним, в облаке ароматов, следовали рабыни, гонцы, пажи и еще
какие-то слуги. И тут Аравита совершила первую свою ошибку.
Она прекрасно знала ту, что лениво покоилась на носилках. Это была
Лазорилина, недавно вышедшая замуж за одного из самых богатых и
могущественных тарханов. Девочки часто встречались в гостях, а это почти то
же самое, что учиться в одной школе. Ну, как тут было не посмотреть, какой
стала старая подруга, когда она вышла замуж и обрела большую власть? Аравита
посмотрела, и подруга посмотрела на нее.
-- Аравита! -- закричала она. -- Что ты здесь делаешь? А твой отец...
Отпустив лошадей, беглянка ловко вскочила в паланкин и быстро
прошептала:
-- Тише! Спрячь меня. Скажи своим людям...
-- Нет, ты мне скажи... -- громко перебила ее Лазорилина, очень
любившая привлекать внимание.
-- Скорее! -- прошипела Аравита. -- Это очень важно!.. Прикажи своим
людям, чтобы вели за нами вон тех лошадей, и задерни полог. Ах, поскорее!
-- Хорошо, хорошо, -- томно отвечала тархина. -- Эй, вы, возьмите
лошадей! А зачем задергивать занавески в такую жару, не понимаю?..
Но Аравита уже задернула их сама, и обе тархины оказались как бы в
душной, сладко благоухающей палатке.
-- Я прячусь, -- сказала Аравита. -- Отец не знает, что я здесь. Я
сбежала.
-- Какой ужас... -- протянула Лазорилина. -- Расскажи мне все
поскорей... Ах, ты сидишь на моем покрывале! Слезь, пожалуйста. Вот так. Оно
тебе нравится? Представляешь, я его...
-- Потом, потом, -- перебила ее Аравита. -- Где отец?
-- А ты не знаешь? -- сказала жена вельможи. -- Здесь, конечно. Прибыл
вчера и повсюду тебя ищет. Если бы он сейчас нас увидел... -- и она
захихикала. Она вообще любила хихикать.
-- Ничего тут нет смешного, -- сказала Аравита. -- Где ты спрячешь
меня?
-- В моем дворце, конечно, -- отвечала ее подруга. -- Муж уехал, никто
тебя не увидит. Ах, как жаль, кстати, что никто не видит сейчас моего нового
покрывала! Нравится оно тебе ?
-- И вот еще что, -- продолжала Аравита. -- С этими лошадьми надо
обращаться особенно. Они говорящие. Из Нарнии, понимаешь?
-- Не может быть... -- протянула Лазорилина. -- Как интересно...
Кстати, ты видела эту дикарку, королеву? Не понимаю, что в ней находят!..
Говорят, Рабадаш от нее без ума. Вот мужчины у них -- красавцы. Какие теперь
балы, какие пиры, охоты!.. Позавчера пировали у реки, и на мне было...
-- Да, -- сказала Аравита, -- твои люди не пустят слух, что у тебя
гостит какая-то нищая в отрепьях? Дойдет до отца...
-- Ах, не беспокойся ты по пустякам! -- отвечала Лазорилина, -- мы тебя
оденем. Ну, вот!
Носильщики остановились и опустили паланкин на землю. Раздвинув
занавески, Аравита увидела, что она -- в красивом саду, примерно таком же,
как тот, в который попал Шаста по другую сторону реки. Лазорилина пошла было
в дом, но беглянка шепотом напомнила ей, что надо предупредить слуг.
-- Ах, прости, совсем забыла! -- сказала хозяйка. -- Эй, вы! Сегодня
никто никуда не выйдет. Узнаю, что пошли сплетни, сожгу живьем, засеку до
смерти, а потом посажу на хлеб и воду.
Хотя Лазорилина сказала, что очень хочет услышать историю Аравиты, она
все время говорила сама. Она настояла на том, чтобы Аравита выкупалась (в
Тархистане купаются долго и очень роскошно), потом одела ее в лучшие одежды.
Выбирала она их так долго, что Аравита чуть с ума не сошла. Теперь она
вспомнила, что Лазорилина всегда любила наряды и сплетни; сама она
предпочитала собак, лошадей и охоту. Нетрудно догадаться, что каждой из них
другая казалась глупой. Наконец, они поели (главным образом -- взбитых
сливок и желе, и фруктов, и мороженого), расположились в красивой комнате
(которая понравилась бы гостье еще больше, если бы ручная обезьянка не
лазила все время по колоннам) и Лазорилина спросила, почему же ее подруга
убежала из дому. Когда Аравита кончила свой рассказ, она вскричала:
-- Ах, непременно выходи за Ахошту-тархана! У нас тут от него все без
ума. Мой муж говорит, что он будет великим человеком. Теперь, когда старый
Ашарта умер, он стал великим визирем, ты знаешь?
-- Не знаю, и знать не хочу, -- отвечала Аравита.
-- Нет, ты подумай! Три дворца, один -- тот, красивый, у озера Илкина.
Горы жемчуга... Купается в ослином молоке... Да, и ты меня будешь часто
видеть!
-- Не нужны мне его дворцы и жемчуг, -- сказала Аравита.
-- Ты всегда была чудачкой, -- сказала Лазорилина. -- Не пойму, что
тебе нужно.
Однако помочь она согласилась, ибо это само по себе занятно. Молодые
тархины решили, что слуга из богатого дома с двумя породистыми лошадьми не
вызовет никаких подозрений. Выйти из города Аравите было много труднее:
никто и никогда не выносил за ворота закрытых паланкинов.
Наконец, Лазорилина захлопала в ладоши и воскликнула:
-- Ах, я придумала! Мы пройдем к реке садом Тисрока (да живет он
вечно). Там есть дверца. Только вот придворные... Знаешь, тебе повезло, что
ты пришла ко мне! Мы ведь и сами почти придворные. Тисрок такой добрый (да
живет он вечно!). Нас приглашают во дворец каждый день, мы буквально живем
там. Я просто обожаю царевича Рабадаша. Значит, я проведу тебя в темноте.
Если нас поймают...
-- Тогда все погибло, -- сказала Аравита.
-- Милочка, не перебивай, говорю тебе, меня все знают. При дворе
привыкли к моим выходкам. Вот послушай, вчера...
-- Я хочу сказать, все погибло для меня, -- пояснила Аравита.
-- А, да, конечно... Но что ты еще можешь предложить?
-- Ничего, -- ответила Аравита. -- Придется рискнуть. Когда же мы
пойдем?
-- Только не сегодня! -- воскликнула Лазорилина. -- Сегодня пир -- да,
когда же я сделаю прическу? Сколько будет народу!
Пойдем завтра вечером.
Аравита огорчилась, но решила потерпеть. Лазорилина ушла, и это было
хорошо, очень уж надоели ее рассказы о нарядах, свадьбах, пирах и нескромных
происшествиях.
Следующий день тянулся долго. Лазорилина отговаривала гостью,
непрестанно повторяя, что в Нарнии снег и лед, и бесы, и колдуны. "Подумай,
-- прибавляла она, -- какой-то деревенский мальчик! Это неприлично..."
Аравита сама, бывало, так думала, но теперь она очень устала от глупости; ей
пришло в голову, что путешествовать с Шастой куда веселее, чем жить светской
жизнью в столице. Поэтому она сказала:
-- Там, в Нарнии, я буду просто девочкой. И потом, я обещала.
Лазорилина чуть не заплакала.
-- Что же это такое? -- причитала она, -- будь ты поумней, ты стала бы
женой визиря Аравита же пошла поговорить с лошадьми.
-- Когда начнутся сумерки, -- сказала она, -- идите, пожалуйста к
могилам. Да, без поклажи. Вас снова оседлают, только у тебя, Уинни, будут
сумы с провизией, а у тебя, Игого -- бурдюки с водой. Слуге приказано
напоить вас как следует за мостом, у реки.
-- А потом -- на Север, в Нарнию! -- тихо ликовал Игого. -- Послушай,
вдруг Шаста не добрался до кладбища?
-- Тогда подождите его, как же иначе, -- сказала Аравита. -- Надеюсь,
вам тут было хорошо?
-- Куда уж лучше! -- отвечал конь. -- Но если муж твоей болтуньи
думает, что конюх покупает самый лучший овес, он ошибается.
Через два часа, поужинав в красивой комнате. Аравита и Лазорилина вышли
из дому. Аравита закрыла лицо чадрой и оделась так, чтобы ее приняли за
рабыню из богатого дома. Они решили: если кто-нибудь спросит, Лазорилина
скажет, что она собралась подарить ее одной из царевен.
Шли они пешком, и вскоре оказались у ворот дворца. Конечно, тут была
стража, но начальник знал Лазорилину и отдал ей честь. Девочки прошли Черный
Мраморный Зал, там было много народу, но это и лучше, никто не обратил на
них внимания. Потом был Зал с Колоннами, потом -- Зал со Статуями, потом --
та колоннада, из которой можно было попасть в Тронный Зал (сейчас медные
двери были закрыты).
Наконец, девочки вышли в сад, уступами спускавшийся к реке. Подальше, в
саду, стоял Старый Дворец. Когда они до него добрались, уже стемнело, а в
лабиринте коридоров, на стенах, горели редкие факелы.
-- Иди, иди, -- шептала Аравита, и сердце у нее билось так, словно отец
вот-вот появится из-за угла.
-- Куда же свернуть? -- размышляла ее подруга. -- Все-таки налево...
Как смешно!
И тут оказалось, что Лазорилина толком не помнит, куда свернуть,
направо или налево.
Они свернули налево и очутились в длинном коридоре. Не успела
Лазорилина сказать: "Ну вот! Я помню эти ступеньки", -- как в дальнем конце
показались тени двух людей, пятящихся задом. Так ходят только перед царем.
Лазорилина вцепилась Аравите в руку; Аравита удивилась, чего она боится,
если Тисрок такой друг ее мужа. Тем временем Лазорилина втащила ее в
какую-то комнатку, бесшумно закрыла дверь и они очутились в полной темноте.
-- Охрани нас, Таш! -- шептала Лазорилина. -- Только бы они не вошли!..
Ползи под диван.
Они поползли, и Лазорилина заняла там все место. Если бы в комнату
внесли свечи, все увидели бы, что из-под дивана торчит Аравитина голова.
Правда, Аравита была в чадре, больше глаз да лба не увидишь, но все-таки...
Словом, она старалась отвоевать побольше места, но Лазорилина не сдалась, и
ущипнула ее за ногу.
На том борьба кончилась. Обе тяжело дышали, но больше звуков не было.
-- Тут нас не схватят? -- спросила Аравита как можно тише.
-- На-наверно, -- пролепетала Лазорилина. -- Ах, как я измучилась!.. --
И тут раздался страшный звук -- открылась дверь. Внесли свечи. Аравита
втянула голову сколько могла, но видела все.
Первыми вошли рабы со свечами в руках (Аравита догадалась, что они
глухонемые) и встали по краям дивана. Это было хорошо: они прикрыли
беглянку, а она все видела. Потом появился невероятно толстый человек в
странной островерхой шапочке. Самый маленький из драгоценных камней,
украшавших его одежды, стоил больше, чем все, что было у людей из Нарнии; но
Аравита подумала, что нарнийская мода -- во всяком случае, мужская -- как-то
приятнее. За ним вошел высокий юноша в тюрбане с длинным пером и с ятаганом
в ножнах слоновой кости. Он очень волновался, зубы у него злобно сверкали.
Последним появился горбун, в котором она с ужасом узнала своего жениха.
Дверь закрылась. Тисрок сел на диван, с облегчением вздыхая. Царевич
встал перед ним, а великий визирь опустился на четвереньки и припал лицом к
ковру.